Стиль хай-тек в дизайне и архитектуре 70-х годов, сегодня вызывает особенные, с трудом поддающиеся описанию, чувства. С одной стороны, хай-тек близок футуризму, с другой, сегодня этот футуризм выглядит уже довольно устаревшим, и именно это чувство «будущего, которое устарело» столь сложно поддаётся описанию.
Странное понятие «постмодернизм», дословно переводящееся как «пост-современность», начинает обретать хоть какое-то значение, если под «пост-современностью» понимать не стилевые особенности эпохи с 60-х по наши дни, как обычно это считается, а именно эстетическое осознание того, что сегодняшние передовые технологии устареют ёще до того, как наступит завтра. Такая необычная трактовка термина очень помогает нам разобраться в таком феномене, как фильм, снятый на мобильный телефон. Если отбросить идеологию «большого кино», то мобильная видеокамера, с одной стороны, передовая технология, а с другой, технология, которая уже устаревает, так как каждые полгода выходит новая модель с большей матрицей и лучшей оптикой. Из технического ноу-хау, как это обычно происходит, девайс превращается в инструмент эстетического высказывания. И нечёткость, размытость и прочие недостатки видеоматериала со старых камер, выдаётся за достоинство, ведь теперь, когда камеры на телефонах стали лучше, такого качества, такого изображения уже нигде не увидишь, оно становится редкостью, а значит, эстетическим аттракционом «назад, в будущее».
Ведь именно невысокое качество изображения, что давали любительские 8-мм кинокамеры, выпускавшиеся в 60-х годах, сегодня становится предметом эстетического культа – не только аура старой технологии пленяет нас, но и ностальгия по ушедшим годам. Воспоминания, что всплывают в памяти, зачастую выглядят также контрастно-ярко и столь же обрывочно, как катушки старых, выцветших 8-мм плёнок. Но одно дело, зафиксированная история пятнадцати- двадцати- тридцатилетней давности, и совсем другое, устаревший артефакт, которому нет и двух лет.
Именно это чувство ускользающей реальности, передовой технологии, которая старится на глазах, может вызывать тот неподдельный интерес к мобильной кинокамере у режиссёров, что берутся снимать фильмы или ролики на фотомыльницы и мобильные телефоны. Не удивительно, что именно сотовая документалистика, при этом, выходит на первый план: один из первых полнометражных фильмов, снятых на мобильный, стал ремейк документального фильма «Любовные встречи» Пьера Паоло Пазоиллини, сделанный двумя авторами: Марчелло Менцарини и Барбарой Сежецци. За счёт отсутствия громоздкой профессиональной аппаратуры, интервьюируемые режиссёрами рядовые итальянцы, подвергшиеся расспросам о личной жизни, гораздо легче шли на откровенный разговор, что сделало картину интересной не только в техническом плане.
Конечно, мобильное кино – это экспериментальное кино, и желательно, что бы оно им и оставалось, и не стремилось к монументальным полнометражным полотнам, а развивалось в русле короткометражного авангардного поиска новых форм создания "ностальгии по современности", того чувства, которое профессиональное кино сможет вызвать лишь по прошествую двадцати и более лет.
А пока, мобильное кино крутится вокруг нескольких фестивалей, пытающихся взрастить некую альтернативу большому кино, что совершенно не нужно, а идея уходящих технологий, на примере всё тех же 8 мм, гораздо успешнее в выразительнее используют подпольные авангардисты и вполне себе состоявшиеся клипмейкеры, создавая как отличные экспериментальные работы, как в случае с группой «4 позиции Бруно», так и выдавая ностальгический пафос по 60 годам, как в клипе The Gardigans «Sick and Tired».
